Музыка композиторов Бурятии. Екатерина Олёрская

Я испытываю особенную, глубокую любовь к бурятским народным инструментам. Я русская, но Бурятия — это моя родина, мой дом, земля, на которой я выросла. И когда я признаюсь в любви к моринхуру, иочину или лимбе — это не просто дань вежливости или уважения. Это моя личная музыкальная правда, которая проросла во мне с самого детства.

Я получила академическое композиторское образование в Уральской консерватории им. М.П. Мусоргского в г. Екатеринбурге. Когда я работаю над музыкой для оркестра театра «Байкал», мой академизм композитора встречается с чем-то таким, что рождает совершенно уникальное чувство. Пожалуй, я не воспринимаю бурятскую музыку только как фольклор. Она резонирует во мне с чем-то глубинным, первозданным и настоящим — тем самым, от чего мурашки бегут по коже. И, конечно, мне всегда хочется быть частью этой магии, чтобы воплощать волнующие меня образы в тембрах, которые, кажется, звучат в самом моём сердце!

Когда в 2025 году я стала участницей всероссийского проекта «Композиторские резиденции», передо мной стояла задача выбрать для сотрудничества крупный музыкальный коллектив нашего региона. И я, не колеблясь, выбрала Национальный оркестр театра «Байкал» под руководством Жаргала Токтонова. К моей радости, театр встретил это предложение с готовностью и искренним профессиональным интересом к предстоящей работе.

Важно понимать масштаб этого события. «Композиторские резиденции» - проект Союза композиторов России, который проходит при поддержке Минкультуры РФ. Всего девять композиторов и девять музыкальных коллективов со всей страны участвовали в нём в 2025 году. И то, что мы вошли в это число — огромная честь для нас и большая ответственность. Это профессиональный вызов высочайшего уровня!

В том, что я выбрала для участия в проекте именно этот коллектив, сыграл роль не только порыв души и моя любовь к бурятской музыке, но и глубокий профессиональный интерес. Как композитор, я вижу в оркестре бурятских народных инструментов редчайший акустический феномен. Здесь найдено идеальное равновесие тянущихся и угасающих звуков. Плотное, монолитное звучание смычковых и духовых инструментов гармонично сочетается с прозрачностью и «воздухом» струнных щипковых — и именно в оркестре бурятских народных инструментов  баланс этих тембров доведен до совершенства!

Щипковая группа — настоящий фейерверк индивидуальностей. Яркий, техничный, светлый и звенящий иочин, полный энергии и вдохновения! Ятага — нежная и обволакивающая, напоминающая арфу, умеющая создавать такие уникальные глиссандирующие изменения тона. Чанза с её глубоким тремоло и удивительным, чуть матовым, словно подернутым легкой дымкой тембром. Монгол-шанза — загадочная, неземная, экзотическая принцесса!

Духовые представлены двумя великолепными инструментами. Невероятно ясная, яркая лимба, солнечно парящая над оркестром. И чудесный эвэр-бүрээ, немного напоминающий фагот или саксофон, но звучащий гораздо нежнее и гибче.

Струнные смычковые — хуры, моринхуры и их-хуры — это сердце оркестра, единый дышащий организм, который дает музыке невероятную насыщенность и эмоциональную глубину. Их звучание напоминает тембр симфонической струнной группы, но обладает своей неповторимой аурой.

Кстати, в ходе работы я узнала один секрет, которым со мной поделился музыкальный руководитель театра Баттулга Галмандах. Несколько лет назад театр «Байкал» пошел на серьезный и смелый шаг: была несколько изменена сама конструкция хуров. Для всего оркестра в Монголии были заказаны инструменты по специальному проекту. Мастера доработали их устройство так, чтобы звук стал более сочным и плотным. И я со своей стороны могу подтвердить: задумка стоила того! Звук действительно стал богаче, объемнее и ярче. Это просто великолепно! Браво, «Байкал»!

Завершает палитру инструментов оркестра ударная группа — точка, где этническая магия встречается с классической мощью. Для композитора это бездонная сокровищница красок, в которой этнические инструменты, сохранившие дух веков, органично соединяются с академическим арсеналом.

В итоге мы получаем оркестр, который дает композитору и слушателю уникальный источник тембрового богатства.

И вот теперь умножаем это богатство, эту роскошь на высокий профессионализм музыкантов, на яркий талант и преданность искусству руководителя оркестра Жаргала Токтонова, на самобытность самого театра «Байкал», мудрость и силу его руководителей — и мы получаем уникальное явление бурятской музыкальной культуры: Национальный оркестр Республики Бурятия!

Мне очень хочется поделиться впечатлениями об этом совершенно необычном годе моей жизни, когда я была композитором-резидентом театра «Байкал».  Мы провели этот год бок о бок с оркестром, и это было время невероятной концентрации творчества. Тринадцать созданных за этот период партитур — не просто стопки исписанной нотной бумаги. Это месяцы, в которые оркестр звучал в моей голове беспрестанно; месяцы, в которые я в прямом смысле потеряла сон, так как музыка не давала мне уснуть ночами! Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю: этот год работы изменил меня не только как композитора, но и как человека.

Музыка рождается дважды: композитором и исполнителем. Пока она существует только на бумаге — она рождена лишь наполовину!

А поэтому давайте сейчас переведём взгляд с инструментов на сам оркестр — на тех удивительных людей, которые стали моей семьей на этот целый год. На тех людей, через которых моя музыка проявилась и обрела жизнь.

Среди коллег-музыкантов бытует мнение, что у меня как у композитора довольно специфический стиль, а музыка — задача не из легких для любого исполнителя. Она требует не только техники, но и особого подхода. Однако за всё время работы с оркестром «Байкал» я не услышала ни единой жалобы на сложность. Напротив, я видела искреннюю готовность музыкантов преодолевать любые технические преграды ради общего замысла.

Наши репетиции превратились в захватывающий процесс поиска. Это было удивительное сотворчество: оркестр подхватывал мои идеи, наполнял их своей живой энергией, и в этом диалоге мои 13 партитур обретали свою истинную форму.

В этом долгом и сложном пути меня более всего покорили две вещи. Первое — это безусловный, высочайший профессионализм музыкантов оркестра. Но было и второе, что тронуло меня до самой глубины души: их внимательное, невероятно бережное отношение ко мне как к композитору. Для любого автора важно, чтобы его слышали, но здесь меня не просто слушали — меня понимали. Многие оркестранты подходили ко мне и говорили, что им по-настоящему нравится играть мою музыку. Они признавались, что для них это совершенно новый, необычный и захватывающий опыт.

В такие моменты я понимала: все бессонные ночи, вся сложность моих партитур — всё это было не зря. Когда музыканты говорят, что им интересно преодолевать трудности твоего стиля, возникает та самая магическая связь, благодаря которой музыка перестает быть просто звуком и становится общей жизнью. Это признание коллег стало для меня самым дорогим подарком за весь год работы.

Мои партитуры отличаются предельно подробной динамической прописью: каждый нюанс, каждая смена состояний выверены и зафиксированы. Я так делаю, потому что, как автор, очень требовательна к исполнению. Это музыка, которая буквально не дает расслабиться ни на секунду. В ней нет «проходных» моментов, где можно было бы просто плыть по течению. Каждое мгновение требует предельной концентрации, чуткого слуха и мгновенной реакции на малейшее изменение громкости или окраски звука.

Оркестр принял этот вызов, выдержав тот колоссальный градус напряжения и точности, который заложен в моем стиле. Музыканты работали на пределе внимания, и именно эта честность перед каждой нотой позволила нам добиться того самого магического звучания.

Отдельные слова благодарности я хочу адресовать руководителю и дирижёру оркестра Жаргалу Токтонову. Безусловно, это большой мастер своего дела и одна из самых ярких фигур в современной музыкальной культуре Бурятии. В нашей совместной работе меня поразило то, насколько внимательно и скрупулёзно он относится к авторскому тексту и замыслу. Жаргал Токтонов сумел воплотить в звучании всё, что было заложено в партитурах, откликаясь на каждое пожелание по нюансировке и штрихам, и также предлагая свои решения, основанные на огромном профессиональном опыте. Для композитора это редкая удача и большое профессиональное счастье — доверить свою музыку коллективу такого уровня и дирижеру, обладающему столь тонким музыкальным чутьем и волей.

Итогом нашего годового марафона стал большой концерт 30 апреля. Для меня этот день стал большим праздником, моментом истины. Я бесконечно благодарна всему театру «Байкал» — его руководству, каждому сотруднику, и, конечно, оркестру и Жаргалу Токтонову лично — за эту радость. Мои произведения были исполнены с максимальной самоотдачей, на которую способны истинные мастера.

Успех у публики был колоссальным. Я получила огромное количество прекрасных отзывов и от профессиональных музыкантов, и от людей, чей путь никак не связан с искусством. Но, пожалуй, самым важным показателем для меня стала реакция моих гостей, приехавших издалека. Они никогда не слышали бурятских инструментов, эта музыка была им совершенно не знакома — и они были абсолютно очарованы! Видеть, как люди, впервые открывающие для себя звучание морин хуура или лимбы, находятся под огромным впечатлением от оркестра и самой музыки — это и есть высшая награда для композитора. Мы создали нечто такое, что понятно сердцу любого человека, независимо от его знаний или национальности.

На концерте 30 апреля велась многоканальная запись звука: каждая группа инструментов и даже отдельные солисты записывались на свою персональную дорожку. Позже, когда я приступила к сведению и начала внимательно прослушивать каждую партию в отдельности, я увидела (и услышала!), что каждый музыкант, каждая партия были исполнены с колоссальной отдачей. Все те тончайшие динамические нюансы, которые я так скрупулезно прописывала в партитурах, были соблюдены максимально выразительно и точно. Именно из этой кристальной честности каждого исполнителя и родилось то самое мощное, объемное и цельное звучание, которое так покорило публику. Это и есть высший пилотаж — когда общая гармония складывается из безупречной работы каждого человека в оркестре.

Обычно у композитора при работе с оркестром не бывает возможности для столь глубокого погружения. Какправило, процесс подготовки произведения ограничивается двумя-тремя репетициями — и этого едва хватает, чтобы просто «собрать» форму. Но в этот раз всё было иначе: мы работали значительно дольше, внимательнее и плотнее, чем принято в стандартной практике.

Для этого было две веские причины. Во-первых,  сам уникальный формат проекта «Композиторские резиденции» — и я хочу выразить огромную признательность Союзу композиторов России и Министерству культуры РФ за финансовую поддержку и само существование такой инициативы. Именно это позволило нам выйти за рамки привычного графика и посвятить время настоящему поиску.

Во-вторых — это личное отношение к процессу Жаргала Токтонова. Как руководитель оркестра, он поставил цель: максимально точно воплотить авторские намерения. Жаргал приглашал меня на репетиции гораздо чаще обычного, позволяя вносить живые коррективы прямо по ходу работы. Он настойчиво добивался от коллектива именно того звучания и тех нюансов, которые я хотела слышать в своей музыке. Такой подход превратил репетиции в настоящую творческую лабораторию, где рождалась истина.

Моё сотрудничество с оркестром театра «Байкал» началось задолго до нынешнего проекта. Еще в 2012 году я написала для них своё первое произведение — «Танцы вьюги». Это была сложная работа, написанная в современной академической манере, и оркестр не раз исполнял её, в том числе и на гастролях. Наблюдая за коллективом все эти годы, я могу с уверенностью сказать: оркестр совершил колоссальный профессиональный рывок. За эти годы оркестр обрел невероятную творческую мощь и ту безупречную профессиональную хватку, за которой стоит настоящий характер и харизма.

Но вернёмся к нашему нынешнему проекту. Важной его частью стало создание четырех произведений для солирующих инструментов с оркестром. Мы, композиторы, привыкли к тому, что новые, технически сложные вещи на премьерах часто исполняются по нотам. Это нормальная практика для академического текста. Но солисты театра «Байкал» всё играли наизусть! Для меня это стало символом их глубочайшего погружения и преданности искусству.

У меня не было много репетиций с солистами — в них просто не возникло надобности. Музыканты всё сделали сами! Мы лишь немного уточнили образный план, и всё. Каждое произведение было выучено идеально, с огромным интересом и самоотдачей. Это было подлинное сотворчество, где исполнитель не транслирует волю автора механически, а вдыхает в неё свою живую энергию.

Я никогда не забуду, как мы с Туяной Аюшеевой смеялись в поисках образа шутливого деда в «Дедушкиных небылицах», как загорались её глаза, а чанза начинала виртуозно «хохотать» под её руками! И ведь получилось у нас! Зал улыбался, зал рукоплескал нашему деду, которого мы нарисовали с Туяной и с оркестром!

С «Элегией» произошла совершенно пронзительная история. Я отправила Суржане Халзаруевой ноты и демо-запись. В ответ она написала, что не могла сдержать слез, когда слушала. А ведь она тогда еще не знала, что эту музыку я посвятила своим ушедшим родителям! Представляете, какое невероятное проникновение исполнителя в замысел автора! И на концерте в зале были слёзы – мне многие рассказывали, что плакали, слушая эту исповедь хура в тончайше искреннем диалоге с оркестром.

Жаргал Омоктуев совершенно очаровал меня в «Песнях дальних дорог», написанных для эвэр-бүрээ. Тончайшая орнаментика в его исполнении так преобразила пьесу! Инструмент у него звучит прозрачно и легко, но при этом насыщенно и мощно. Тембр – нереально красив! Я просто влюбилась в эвэр-бурээ, слушая Жаргала!

Музыкальная картина «Тополя и дождь» в исполнении Нелли Раднаевой уже давно завоевала сердца слушателей. Произведение написано в 2015 году, много раз исполнялось, и каждый раз Нелли являла залу чудо своей тончайшей музыкальной души, филигранное владение инструментом, когда звук ятаги под её пальцами то становится дождём, то шелестит листьями, то нежится под выглянувшим солнцем.

С Баярмой Цыденовой мы встречались чуть больше — таково было её желание, и я его полностью разделяла. Произведение «Драгоценность», где она исполняла сольную партию на монгол-шанзе, чрезвычайно сложное. Мы вместе искали, как лучше воплотить те или иные моменты пьесы. Для меня это был первый опыт обращения к монгол-шанзе как к солирующему инструменту. Сама музыка — прозрачная по фактуре, необычная по языку — повествует о чистоте и духовности. Я посвятила её дацану Ринпоче Багша.

По моей просьбе театр пригласил на концерт представителей дацана. Им очень понравилась музыка, а потом произошло настоящее чудо! Настоятель дацана, Досточтимый Геше-лхарамба Жамьянг Гедун, пригласил меня на аудиенцию, чтобы поблагодарить за это произведение.

Досточтимый Геше-лхарамба — носитель высшей ученой степени и глубочайшей мудрости. Когда мне позвонили и сказали, что он лично приглашает меня на встречу, я испытала состояние, близкое к эйфории. Я даже не смела мечтать о таком! Это было событие совершенно иного, надмирного порядка — нечто чудесное, что невозможно измерить обычными мерками. В общении с ним я почувствовала ту самую опору и благословение, которые так необходимы художнику в моменты наивысшего творческого напряжения. Мы говорили о смыслах, стоящих за звуками. Кажется, именно тогда я окончательно осознала: мой проект с оркестром «Байкал» — это не просто работа над партитурами, а выполнение важной для меня духовной задачи.

Досточтимый Геше-лхарамба Жамьянг Гедун сказал, что музыка увеличивает счастье людей и потому является важнейшей частью жизни. Так что, друзья мои, музыканты — мы творим счастье в его непосредственной форме!

Ещё одной уникальной страницей в этом проекте стало для меня создание аранжировок к бурятским народным песням. Вокалисты сами выбирали близкий им материал и присылали мне ноты и записи своего пения на телефон.

Бурятские песни поразительно красивы. Я погрузилась в работу с головой, стремясь не просто «одеть» мелодию в оркестровые краски — мне хотелось создать для каждого голоса достойную оправу, подчеркнуть глубину и характер каждой истории. Позже мне передали слова удивленных вокалистов: «Ого, ничего себе, это же целые симфонии!» Для меня это стало лучшим комплиментом.

Хотя с вокальным цехом театра я не работала отдельно — наши встречи происходили уже непосредственно на репетициях с оркестром, — мне как музыканту было невероятно интересно наблюдать за артистами. Главная ценность здесь — в их поразительном разнообразии. Каждый вокалист обладает своим неповторимым характером, своей уникальной природой исполнения. Именно в этой полярности, в сочетании разных стихий, и рождается настоящее искусство. Когда такие непохожие голоса встречаются в одной программе, возникает та самая многогранность, которая делает музыку живой и объемной. Мне хотелось подчеркнуть эту индивидуальность, чтобы в итоге весь концерт зазвучал как многоголосая, богатая красками сама жизнь!

И мы услышали нежную лирику в исполнении Бутидмы Жугдуровой, поющей о птицах; ощутили озорство в пении Жаргала Бальчинова, рассказывающего о своем буланом скакуне; прониклись атмосферой праздника, величественно воссозданной Сэсэгмой Сандиповой. Даба Дашинорбоев исполнил две песни и был одинаково убедителен в обоих образах — и в грусти по родителям, и в наслаждении путешествием. А Бальжима Жамбалова просто покорила публику своим голосом и манерой исполнения: каждый, кто делился со мной впечатлениями о концерте, выражал искреннее восхищение её пением

Может показаться, что я только всё хвалю и хвалю, и не замечаю трудностей. Даже сам руководитель оркестра Жаргал Токтонов, узнав о моей работе над статьей, попросил: «Катя, напиши, пожалуйста, не только о хорошем. Если увидела отрицательные аспекты, обязательно укажи! Нам важно увидеть свои слабые места со стороны, чтобы понимать, куда расти».

Но это очень трудно сделать, и я отвечу честно: как композитор, я не увидела проблем. Процесс был на редкость гладким, и это действительно поразительно! И зачем мне придумывать несуществующие преграды, если всё сложилось именно так?

Однако, раз есть запрос на взгляд со стороны, я бы хотела сказать о расширении границ  и перспективах, которые видятся мне актуальными сегодня. Оркестр театра «Байкал» — это зрелый, мощный коллектив, которому по плечу задачи любой сложности. Моя программа была для них непривычной, более плотной и академичной, но они справились блестяще. Реакция зала подтвердила: публика готова к восприятию новых стилей.

Мне кажется, оркестру можно смелее выходить за привычные жанровые рамки. Пробовать, искать, не ограничивать себя ни в малых, ни в крупных формах! Почему бы не примерить этно-стилистику к самым разным музыкальным направлениям? Ведь «Байкал» — один из ведущих коллективов всей культуры Бурятии. Почему бы не замахнуться на национальную оперу или серьезные академические этно-полотна? Или не попробовать миниатюры в стиле этно-импрессионизма, например? А может быть, сделать концерты с детской этно-музыкой? Это ни в коем случае не противоречит миссии театра, а лишь раскрывает его потенциал в новом масштабе. И ещё один момент. Мы, композиторы старшего и среднего поколения, уже давно и плодотворно сотрудничаем с «Байкалом». Можно также попробовать привлечь наших классных молодых композиторов: Анастасию Дружинину, Дениса Хорова, Романа Хозеева. Это очень яркие ребята, и они тоже могли бы принести в театр совершенно новые идеи и звучание.

Впрочем, я прекрасно понимаю: всякое расширение всегда сопряжено с новыми затратами и огромной организационной работой. Всё это требует и времени, и серьезных ресурсов. Но, к счастью, у театра скоро появится своё собственное здание. Должна признаться, что тоже жду этого момента с замиранием сердца! Я уверена, что с обретением своего дома многие творческие задачи станут решаться легче, а самые смелые планы — те, что раньше казались недосягаемыми — станут доступнее и ближе!

И в заключение мне хочется сказать о том, что оркестр театра «Байкал» — это не просто коллектив профессионалов высочайшего класса. Это люди с невероятно открытыми сердцами, которые впустили меня в свой мир, доверились моим нотам и наполнили их своим трудом и талантом. В их отношении к делу нет равнодушия — только уважение и искренняя страсть к музыке. Работая с ними, я поняла: магия «Байкала» рождается именно здесь — в этом репетиционном зале. Друзья мои, музыканты театра «Байкал», счастья вам, новых высот, энергии, заслуженного высокого признания! Огромное вам спасибо за ту радость, которую вы подарили мне за этот чудесный год! И особое спасибо за то, что я обрела свою новую музыкальную семью, которую очень полюбила, и в которой мне всегда рады!

Хочется также выразить огромную признательность администрации и всем службам театра «Байкал», которые поддерживали нас на протяжении всего этого года. Это была сложная, по-настоящему объемная работа, требующая предельной концентрации не только от музыкантов. Театр действует как единый, безупречно отлаженный механизм, где важен вклад каждого. Я искренне горжусь тем, что на этот год стала частью этого удивительного коллектива!